Крадущийся в тени


Ожидание — это самая плохая штука, по себе знаю. Иногда терпение просто кончается, не выдерживая пытки временем. В такие моменты хочется выть, чтобы хоть чем-то себя занять.
Гаррет

Халатность погубит этот мир. Уж поверьте!
Гаррет

Храбрецы долго не живут в нашем мире.
Гаррет

Тень — родная сестра тьмы.
Фор

Маленькая война на просторах большого мира. Маленькая драма и маленькая смерть. Сколько их было? Сколько их еще будет? Скольких героев незаслуженно забудут поколения, и скольких не героев будут помнить, хотя они этого не заслужили?
Гаррет

Сколько это длилось? Не думаю, что больше чем вечность, да и та когда-нибудь должна кончиться. Вечность, как и сны, имеет такую неприятную особенность — подходить к концу в самое неподходящее для этого время.
Гаррет

Спешить — значит утратить контроль над ситуацией, а следовательно, стать уязвимым.
Гаррет

Назовите меня дураком, но я никогда не копирую планы на пергамент. Для чего тогда нужна голова?
Гаррет

Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.
Гаррет

Чем меньше о тебе знают другие, тем сильнее ты защищён от разных неожиданностей.
Гаррет

Интересно, почему в некоторых ситуациях некоторые личности страдают избирательной потерей слуха?
Гаррет

Солнце ещё не скрылось за горизонтом, но уже собралось на покой, а луна походила на снежную сову. Над городом всего лишь на час воспарила гигантская дремлющая птица, имя которой — сумерки.

Удивительные вы существа, люди. Иногда готовы перегрызть друг другу глотку за медяк или другую чушь, а иногда решаете прикрыть собой спины товарищей, понимая, что живым выбраться не удастся.
Кли-Кли

Ему влепили стрелу промеж лопаток, и наёмник от переизбытка чувств решил помереть прямо на мне.
Гаррет

Да, это не сказка. Только в сказках умирают с честью и безмолвно. В жизни обычно долго корчатся, вопят и истекают кровью.

Тень появляется только тогда, когда существует хотя бы крупица света, так что сравнивать её с тьмой по меньшей мере глупо.
Гаррет

Все когда-нибудь уходят. Рано или поздно это случается, и бегать от этого — глупо, а закрывать глаза на это — ещё глупее. ... Весь вопрос только в том, как уйти и за что стоит расстаться с жизнью.
Пояснение к цитате:
про философию эльфов.
Миралисс

Могу и бритвой по глазам.

Джанга с тенями


— Кли-Кли, как ты попал в дом? — осенило меня.
— Через подвальное окошко. — Гоблин состроил кислую рожицу. — Ты слишком большой, чтобы через него пролезть. Но я могу разрубить тебя на кусочки и просунуть...
Гаррет/Кли-Кли

Минуты текли со скоростью улитки, которая ненароком попала в королевские винные погреба и налакалась в них дармового пойла по самое не хочу.

Головой надо думать, Гаррет, а не грешным делом. Толку будет в два раза больше, можешь мне поверить.

Вьюга теней


Выбор — это ведь так страшно! Решать судьбу мира и держать в своих руках власть! Знать, что благодаря твоему поступку чаши весов могут попросту перевернуться...
Гаррет

... спасаем мир и занимаемся другой бесполезной и совершенно дурацкой ерундой. Глупо? Что ж, склонен с вами согласиться...
Гаррет

Искатели ветра


— Как тебе моя подружка?
— Ты же предпочитаешь мальчиков.
— Клевета, — его глаза смеялись. – Во всяком случае, не чаще, чем женщин.
Тиа ал'Ланкарра/Рован

— Это племя переменчиво, как ветер, который их носит.
— Лучше бы он их уронил.
Нэсс

А я не понимаю твоего непонимания.
Нэсс

Мастера, какой бы скотиной он ни был, видно за лигу.
Нэсс

На самом деле, мне было все равно, кто правит. Хоть Император, хоть Проклятые – все едино до тех пор, пока не трогают меня и мое солнце. Дают жить спокойно, и ладно. А все остальное – их личная грызня, и геройствовать за чужие интересы – глупо. Кому это надо? Разве что сказителям, только и мечтающим превратить опрометчивый поступок очередного мертвого «героя» в очередную слащавую легенду.
Нэсс

— Не верю, — пробормотал солдат.
— Хочешь сказать, что я вернулся с того света и решил потребовать с тебя должок? — устало усмехнулся Га-нор.
— Если ты и покойник, то гораздо хуже этих тварей. Они хотя бы денег не просили.
Га-нор/Лук

Так всегда бывает, когда страшного слишком много. Страх сам себя сжигает. Происходит пресыщение. Ты уже не чувствуешь ничего, кроме тупой усталости. Слишком привык, хотя понимаю, как могут звучать мои слова со стороны. Но привыкнуть можно ко всему.
Нэсс

Я стараюсь думать. Это не дает мне превратиться в идиота.

Я никогда не считал себя трусом. Только дураком, а это разные вещи.

Спасать тех, кто не хочет быть спасённым, глупо.

Порой встречаешь зло там, где его не ждёшь.

Никогда не доверяй зеркалам. И не поворачивайся к ним спиной. Они могут обжечь.

... зеркала любят лгать, даже если ты просишь их сказать правду. На приказ показать истину они всегда отвечают смехом и искажением реальности. Юлят, ловчат, изворачиваются и лгут, лгут, лгут.

Если солдатня может себе позволить быть тупой, то офицеры — нет.

Встречать проблемы, ковыряя в носу по меньшей мере, неосмотрительно. А то пока палец вытащишь, можно и руки лишиться.

Собаки зря не воют.

Шансы есть всегда.

Как показывает опыт, неприятности на голову сваливаются неожиданно.

— Слушай, а мне показалось или вы в самом деле боитесь ее куда больше вашего чудо-стрелка?
Кнут недовольно поморщился. Гнус прав. Этот парень порой раздражает до умопомрачения.
— Она может вскипятить мозги, прежде, чем ты вытащишь из ножен меч.
— Это умеют делать все женщины, — хохотнул Шен.
Шен/Кнут

В маленьких городках всегда так – никто не желает тратиться на такую ерунду, как освещение.

Годы долгого мира даруют ощущение безопасности. Как правило, ложное.

Не бояться — это глупость. Не бояться за судьбу близких — это глупость вдвойне.

Многие из нынешнего поколения не любят сидеть на месте. Все куда-то спешат, торопятся, стремятся чего-то достичь, стараются изменить, хотя в большинстве своем сами не знают, чего хотят... Таких людей, как вы, я называю «искатели ветра». Вы слепо гонитесь за ним, но что станете делать, когда отыщете? Никто из вас не думает, куда заведет тот поиск. Ты можешь найти совсем не то, что ищешь, и, вместо того, чтобы поймать ветер Хаоса, попадешь в бурю. Готов ли ты встретиться с ней лицом к лицу?
Вор

Ветер полыни


Пойми, я не прошу считать меня хорошим. Но, если честно, меня несколько злит, что других, убивающих пачками ради призрачной благой цели или глупых идеалов, записывают в герои и святоши. Открою тебе страшную тайну — чаще всего в основе всех их поступков лежат или деньги, или власть. Или то и другое. Мудрецы со светлыми идеалами, мечтами облагородить вселенную и прочими тухлыми бреднями обычно в нашем мире не задерживаются.
Серый

... жизнь — ужасно непредсказуемая штука. Она всё время преподносит нам сюрпризы.
Лаэн

— И не стыдно тебе? Разбила прекрасный сказочный мир малыша.
— Быть может, теперь он поймёт, что мир не всегда похож на сказку. Малыши должны взрослеть, иначе им не выжить.
Нэсс/Лаэн

История вещь очень хрупкая. Уничтожь хроники, и через сто лет уже никто не вспомнит о том, что было раньше

Пожалуй, именно поэтому я не люблю большинство людей. Они умеют, желают и хотят понимать только себя, но не других. И не видят дальше своего носа, называя белое чистым. А я в последнее время начинаю сомневаться, что это «чистое белое» есть вообще.
Нэсс

... не стоит тебе, друг мой, судить других. Иначе кто-то обязательно поспешит осудить тебя.
Нэсс

... очень часто люди сами выковывают цепи собственного страха. Иногда они даже не желают знать правду, не проверяют, так ли страшно то, чем их пытаются напугать.

— Уг, возьми этих выкормышей росомахи! — Га-нор был зол и растерян. — Где наша армия!?
— Или спит, или разбита. Если все еще первое, то скоро случится второе, — холодно отчеканил я.
Нэсс/Га-нор

В человеке не может жить одно зло или одно добро. Меня тошнит от людей, которые так считают. Даже самый гнусный злодей может быть храбрым в бою и способным совершить добрый поступок. Например, пощадить проигравшего или спасти умирающую от голода и холода псину. А самый отчаянный герой может оказаться способным на трусость, подлость и предательство.
Нэсс

Жнецы ветра


Мелот учит нас прощать врагов своих. Особенно если это происходит после их смерти.
Отор

Жизнь — пустое. Цель важнее.
Ретар

Жизнь — поразительная штука. Она гораздо более странная, чем сказки.
Нэсс

История, девочка, штука капризная. Главное — вовремя успеть вывернуть её наизнанку. А дальше — дело времени. И вот — хоп! Можно делать большие глаза и разводить руками, называя чушью всё, что когда-то было не менее реально, чем мы с тобой.
Тиа ал'Ланкарра

Держи ветер за хвост и делай то, что следует!
Гаррет

Мы все в чём-то виноваты! <...> И за наши ошибки часто расплачиваются другие. <...> Те, кто с нами, те, кого мы любим, иногда уходят от нас. Это закон жизни.
Гаррет

Не уверен, что богу вообще нужны все эти молитвы. Скорее они важны для тебя самого, и в этом куда большая их ценность, чем думают некоторые не слишком умные служители храмов. Что же касается Мелота – то, по мне, он скорее положительно отнесется к тому, чтобы ему не докучали вечным нытьем, а сделали все сами и достигли чего-нибудь без помощи с небес. Не уверен, что он счастлив, столетиями выслушивая жалобщиков и попрошаек. Да и льстецов, наверное, слушать сложновато. Будь я на месте Мелота – точно бы не стал…
Нэсс

Все время ждать зла – это значит проиграть до битвы.

Привыкнуть можно ко всему. И это – самое страшное.
Нэсс

Бог един, он справедлив и, даже несмотря на то что жутко занят, любит тебя. Пускай ты и молился последний раз сто лет назад, а даров ему и вовсе не приносил. По мне — это гораздо более правильно, чем «тебя испепелят молнии, проклятый грешник, так как ты забыл прочитать на ночь „Славься, Мелот“».
Нэсс

... все мы полны скрытых сюрпризов. Жаль, что основная часть из них вряд ли доставит радость окружающим.
Нэсс

... доверие — гораздо крепче сомнений. Первое способно выдержать многое. Вторые разлетаются от малейшего дуновения ветерка. Пока веришь человеку и поддерживаешь его, шансов на то, что случится плохое, гораздо меньше. Сомнения — первый шаг в могилу.
Нэсс

Искра и ветер


Слишком поздно бояться, гийян. Мы смотрим в неизбежность. Остается лишь принять её и сделать всё, что в наших силах.
Тиа ал'Ланкарра

Человек может быть хорошим, но, к сожалению, не слишком дальновидным. Порой сказанные слова, которым он не придаёт значения, могут попасть в уши к дурным людям и быть использованы против тебя. В жизни всё бывает.
Лерек

... когда ты всесилен, приходится придумывать ограничения. Не для мира. Для себя. Иначе жизнь теряет всякий смысл, если в любое мгновение можно достать луну с небес.
Гаррет

Законы мироздания сильнее тех, кто создает по ним. Нельзя сделать мир без боли, ненависти, смерти и крови. Нельзя создать мир без света, радости, надежды и любви. Иначе он получится ущербным.
Гаррет

Если ты видел одну войну, можешь считать, что видел их все. Сколько бы ни прошло лет – они не меняются. Все те же пожары, все те же мертвецы, все то же воронье, те же свежие и неаккуратные могилы вдоль дорог. Начинающийся голод, разлитый по деревням страх, зверские цены, лихие люди, способные убить за один лишь косой взгляд или пару изношенных сапог.

Храм должен быть в голове, а не на земле. Человек, если он праведник, сам себе храм.
Отор

Власть? В Бездну такую власть, раз ты становишься рабой своего титула и уже не можешь ни шагу ступить без назойливого, угодливого внимания. Власть – это сила? Ну, нет! Скорее – клетка и полное отсутствие свободы. А также первый шаг к тому, чтобы забыть о настоящем Даре, погрязнуть в бытовых проблемах, мелких склоках между себе подобными и политических интригах в поиске выгод.
Альга

Меня это порядком доставало. Быть героем – хуже не придумаешь. Разумеется, я оказал миру услугу. Но вовсе не ради того, чтобы со мной все носились.

Не всегда ураган гасит искры.
Иногда он может превратить их в пожар.

Сильнее любви магии нет. Она — источник всего сущего. Перед тем, кто освоит это чувство без остатка, открываются воистину грандиозные перспективы... Её любовь спасла тебя, а твоя — её.
Гаррет/Кавалар

Страж


— Проповедник, — тихо позвал я, но он, слишком занятый молитвой, услышал меня лишь с четвертого раза.
— Святые заступники! Людвиг, держись. Мы отнесем тебя к лекарю, и ты поправишься.
«Какого же дьявола ты тогда читаешь по мне поминальную службу?»
Людвиг ван Нормайенн/Проповедник

Есть два варианта: умный и очень умный. Первый — свалить из города. Второй — свалить из города быстро.
Проповедник

— О нет! — простонал я. — Шабаш и оргия на Вересковой горе — куда не шло, но бал в замке!.. Ты же помнишь! Я чуть с тоски не умер на вашем балу в честь празднования летнего солнцестояния. Даже магистры представляют из себя куда менее унылое зрелище.
Людвиг ван Нормайенн/Гертруда

Главное, держаться как можно более уверенно и нагло. Тогда половину твоих ошибок спишут на дурной характер.
Людвиг ван Нормайенн

В последние дни я часто думал о последствиях моего поступка. <...> Я никогда этого не узнаю. Знаю лишь, что поступил так, как считал правильным. Прежде всего, для себя. Но сделал слишком мало для того, чтобы спать спокойно.
Людвиг ван Нормайенн

Любая жизнь стоит неприятностей. Особенно, если из-за тебя она может прерваться.
Людвиг ван Нормайенн

Не будет ангелов, Хартвиг. И папских башмаков. И людской благодарности тоже. Последняя — гораздо большая редкость, чем первое и второе.
Людвиг ван Нормайенн

Придурок, прости господи, – обреченно вздохнул Проповедник, слушавший наш разговор. – Или опасный идеалист, что, впрочем, одно и то же.
Проповедник

У легенд две беды. Им либо не верят, либо слишком сильно верят.
демон из Дерфельда

Каждый из нас наживает врагов, некоторые — могущественны и злопамятны, поэтому желательно, чтобы и друзья были не слабее.
Гертруда фон Рюдигер

Я тоже идеалист. Мне претит мысль, что я везу тебя на заклание, ибо мне не нравится библейская история про отца, решившего отдать своего сына в жертву Богу. Есть в этом что-то противоестественное тому, чему учит Всевышний.
Людвиг ван Нормайенн

Неизвестность — хреновая штука. Можно гадать до бесконечности, но обычно все догадки рушатся прахом, потому что ты всё равно не готов к тому, что тебя ждёт.
Людвиг ван Нормайенн

Месть вообще в большинстве своём лишена смысла, если только ты не можешь найти более веских причин для того, что бы умереть.
Людвиг ван Нормайенн

В природе человеческой превращаться в диких собак во времена, когда следует становиться праведником. Ожидание смерти хуже самой смерти. Люди искушаются соблазнами, страхом, Дьяволом и совершают безумства...

Бог только и делает, что всех прощает. Не думаешь, что рано или поздно ему это надоест?
Людвиг ван Нормайенн

Аутодафе


— Думаете, что-нибудь может пойти не так?
— Жизнь научила меня тому, что всё и всегда идёт не так.
Мириам

Мир не настолько велик, чтобы такие, как мы, могли в нём спрятаться.
Людвиг ван Нормайенн

— Я жажду крови! — прорычал он.
— Вино закончилось. Мы вчера убили последние четыре бутылки.
Натан/Шуко

— Знаешь, я заметил, что, несмотря на то, что на своем пути, в этих славных трактирах и меблированных комнатах, ты встречаешь разных девушек, кстати, многие из них очень милы, никого из них ты не оставил рядом. Все равно рано или поздно возвращаешься к этой ведьме.
— Ну, она же все-таки ведьма.
Проповедник

— Грустно. Завтра ты тоже уедешь.
— Но сегодня — буду с тобой.
Людвиг ван Нормайенн/Гертруда

Я спал коротким и потому бесконечно сладким сном. В него хотелось зарыться, словно в тёплый лебяжий пух, и спать, спать, спать, не думая больше ни о чём. Не живя, не умирая и вообще не существуя...
Людвиг ван Нормайенн

У священников один разговор — в другой жизни будет лучше, а здесь терпи, парень, и не забудь заплатить за исповедь.
Людвиг ван Нормайенн

— Зря беспокоишься. Зивий меня хорошо знает, если с тобой что-то случится, я рассержусь.
— Звучит очень обнадеживающе. Находясь на колу, я буду искренне радоваться, что ты устроишь взбучку этому гаденышу.
Людвиг ван Нормайенн/Гуэрво

Нет ничего опаснее обжитых мест. Там можно встретить все, что угодно, начиная с банального карманника и заканчивая тварью, облюбовавшей подвал булочной. При большом скоплении народа удобно промышлять и охотиться.
Людвиг ван Нормайенн

— В жизни нужны приключения? — ехидненько хихикнул он.
— В жизни нужен смысл, старина.
Людвиг ван Нормайенн

Знания удивительно живучи. Сколько книги ни сжигай, сколько ни уничтожай, сколько ни прячь под замками, всегда найдется еще один том в каком-нибудь старом сундуке, шкафу, на чердаке, у коллекционера или в тайнике. Со временем книги, в том числе и запрещенные, появляются и часто попадают в плохие руки.

— Мне кажется, за те пятнадцать лет, что мы знакомы, если бы мы хотели быть вместе — мы бы были. Как Шуко и Рози, к примеру. Но ты же помнишь, чем закончилось наше последнее «вместе» — через три месяца мы едва не убили друг друга.
— Ну, я же говорю — любовь.
Людвиг ван Нормайенн/Проповедник

Только с настоящим другом можно отправиться в постель. Все остальные этого совершенно недостойны.
Пояснение к цитате:
Книга - "Аутодафе". История - "Клинок Маэстро"
Людвиг

Золотые костры


Еще одна человеческая черта, — усмехнулся я. — Мы склонны сомневаться даже в очевидных фактах. Сплошные противоречия.
Людвиг ван Нормайенн

— Младшие — значит, слабые?
— Нет. Это значит, что есть и более сильные.
Львёнок

Умирать не страшно. <...> Просто обидно. Никогда не успеваешь сделать всё, что хотел.
Проповедник

— ... Вера должна спасать, а не убивать.
— И не разобщать, не стращать, не судить и не казнить. Но отчего-то именно так и происходит. Одни жгут ведьм, другие — <...> тех, кто забыл помолиться перед обедом. Уверен, что помыслы Господа в этих случаях совершенно ни при чём. Это уж мы сами, воплощение рук его, додумались. Но всегда готовы спихнуть свои не слишком праведные поступки на чужую волю, лишив её себя. Мол, не я срубил голову тому нехристю-хагжиту, это бог так велел.
Проповедник/Людвиг ван Нормайенн

Слепая вера не помогает, друг Проповедник, а вредит. Это всё равно что неуправляемая карета, несущаяся под горку. Угробит и тех, кто сидит в ней, и тех, кто попадёт под колёса.
Людвиг ван Нормайенн

— ... Ты не ждёшь Апокалипсиса?
— Не сомневаюсь, что рано или поздно мы достанем небеса и те проведут показательную чистку паршивых овец, но уверен, это случится не при моей жизни.
Проповедник/Людвиг ван Нормайенн

Лишние знания никогда не бывают вредны, и им всегда найдётся применение...
Людвиг ван Нормайенн

Каждый понимает Бога по-своему.
Проповедник

Порой в молчании куда больше толка, чем в словах.
Франческа Джакометти

Есть у меня душа или нет — не важно до тех пор, пока я живу, дышу и выполняю свою работу. Вопросы теологии, философии и религиозных догм оставим до тех пор, пока я не умру.
Гертруда фон Рюдигер

…Мы не увидим ни ада, ни рая. Мы живём только этой жизнью, а после нас ждёт лишь мрак и забвение.
Людвиг ван Нормайенн

Я так устала, что не в силах даже думать.
Гертруда фон Рюдигер

На наше счастье, в мире не так много глупцов, как это порой кажется.
Людвиг ван Нормайенн

Война требует денег, поэтому многие предпочитают мир.
Людвиг ван Нормайенн

… Не те вопросы не тем людям могут привести к очень печальным последствиям.
Проповедник

Он брызгал слюной, махал руками и не желал пропустить меня. Я не любил таких людей — их необразованность, помноженная на религиозное рвение, рождает страх. И этим страхом они заражают всех вокруг, точно блохи, разносящие чуму.
Людвиг ван Нормайенн

Если у нас тут локальное представительство ада, это не значит, что я должен быть голодным.
Львёнок

Чтобы взять город, нужны саперы, артиллеристы, шпионы и предатели. Ну и несколько тысяч дураков из пехоты, которые почти все безо всякого смысла сложат голову под стенами.
Мариуш

— Вы видели эти ядра?
— Видел. Не жалуете прогресс?
— Это не прогресс, Людвиг. Это ад. От него погибнут тысячи тысяч. Я уже напал на след изготовителя и до конца года отправлю его на костер. Таким вещам и такому оружию не место в мире Господа.
Людвиг/отец Март

Некоторые прописные истины следует говорить постоянно, иначе люди перестают в них верить, и тогда всё идёт наперекосяк.
Людвиг ван Нормайенн

Эти считали, что бог послал им испытание в виде слуги дьявола, князя Горловица, который желал забрать души горожан в ад. И, чтобы этого не случилось, они истязали свою плоть, показывая господу, что являются его рабами. На кой черт всевышнему рабы и исполосованные до крови спины, бичеватели отчего-то умалчивали.

Тот, кто ищет правду и справедливость, сеет смерть так же часто, как тот, кто разжигает свою ненависть и удовлетворяет месть.

— Я планирую оставаться в таком настроении до тех пор, пока ты не переберешься через этот чертов перевал и не окажешься в цивилизации.
— Ну если под цивилизацией ты понимаешь войну, которая с цепом носится по стране, шарахая по всем, кто не успел от него увернуться, то я тебя не разочарую. Скоро мы будем в этой цивилизации по самые уши.
Людвиг ван Нормайенн/Проповедник

Больше всего чудовищ не среди ругару, старг или боздуханов, а среди нашего племени. Хуже людей я пока никого не встречал.

— Судя по всему, он выживет. Поздравляю, Людвиг. Твоя ведьма знает свое дело, а в мире появился еще один оборотень. Вот только разве это жизнь? Быть оборотнем?
— Дышать, мыслить, чувствовать? Думаю, что да. Это жизнь. У каждого из нас свои изъяны, но лучше существовать с ними, чем лежать в могиле.
Людвиг/Проповедник

— Зачем ты это делаешь? — удивился Проповедник. — Не милосерднее ли убить его?
— Что-то не совмещаются у меня в сознании эти два слова — милосердие и убийство. Будь добр, оставь дурные советы при себе.
Людвиг/Проповедник

Любить ближнего своего чудесная заповедь, но порой мне кажется, что Господь придумал её для кого-то ещё. Не для людей, обожающих грешить направо и налево. Возможно, он просто ошибся и отправил сообщение не в тот мир.
Проповедник

Проклятый горн


Скорее бы все сдохли. Никто и не заметит такой «потери». Господь, сделай так, как я прошу. Они вконец охренели.
Проповедник

Здоровье у меня со времен смерти не важное. Чихаю по утрам.
Проповедник

Избавь нас Господь от тех, кто думает, что исполняет Его волю!
капеллан Папы

— Ты из этих? Неверующих?
— Не верующих в поддельные святые реликвии, которые впаривают простодушным невеждам по всему миру? О да. Я из таких. И меня не интересуют ни пояса Богородицы <...>; ни волосы с отрубленной головы Крестителя; ни дощечка из ковчега Ноя...
Жильбер/Людвиг ван Нормайенн

Он ведь Всемогущий. Какого чёрта создавать столь бракованную тварь, как человек?! В нас слишком много изъянов, для того чтобы мы имели право существовать.
Гертруда фон Рюдигер

Люди, точно псы, почувствовавшие добычу, забывшие о заповедях, законах и правилах, подчиняясь общей звериной воле, одуревшие от крови, смерти и вседозволенности, крушили все что попадалось им под руку. Выламывали двери в лавки и жилые дома, убивали тех, кто был не с ними или не похож на них. Жадная цепь голодных муравьев, готовых сожрать и переварить любого, а к утру, когда безумие схлынет и толпа распадется на отдельных детей божьих, забыть о совершенном, замолить грех и убедить себя, да и других, что это все делали не они. Что им пришлось так поступить, чтобы не выделяться среди остальных
Завтра они будут рыдать над обезображенными трупами, удивляться, отчего же вдруг умер сосед, отводить взгляды от младенцев с расколотыми головами, в потрясении ходить среди пожарищ и разрушенных зданий. Не понимать, почему оправившиеся власти хватают каждого третьего, колесуют, четвертуют и вешают на столбах.
Ведь это же не они. Никто их них не хотел ничего такого. Они готовы в этом поклясться.
Людвиг ван Нормайенн

Когда протрезвеют. И насытятся минутной властью, кровью и добром соседей. Только будет немного поздно. Потому что герцог Удальна не позволит, чтобы голытьба решала в его стране, кому жить, а кому умереть. Большинство из тех, кто сейчас мечтает о райской жизни и новом мире, — уже покойники. Об этом знаю я, знает Пугало и даже Проповедник. Не подозревают лишь устроившие анархию.
Людвиг ван Нормайенн

Потому что даже идиоты прекрасно знают — можно убить соседа, ограбить друга, повесить на столбе бургомистра, испытывать терпение герцога, но не стоит играть в такие игры с инквизицией.

— Говорят, когда в Солезино появился первый заболевший юстирским потом, герцог отдал приказ, и его кавальери уничтожили все суда в портах, включая рыбацкие лодки. <..>
— И тем самым он обрек сотни своих подданных на бессмысленную гибель. <..>
— И спас тысячи в соседних странах. И умер сам, хотя мог попытаться сбежать от мора на собственном корабле. <..>
— Думаешь, кто-нибудь об этом припомнит через сто лет? Что сильный мира сего поступил как правитель, а не как обычный человек?
Проповедник/Людвиг ван Нормайенн

Он знает, что ему пора, но упорно держится за наш мир и за меня. И, боюсь, не уйдет до тех пор, пока не решит, что его совесть чиста. Беда в том, что совесть редко успокаивается.
Людвиг ван Нормайенн

Нет смысла спорить со стихией. Она всё равно ни черта тебя не услышит, но зато без труда размажет о камни.
Людвиг ван Нормайенн

…Мир нельзя сделать лучше. Это не в человеческой власти <...>. Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Не имеет никакого смысла показывать свиньям солнце, когда их интересует лишь грязь. Иначе они запачкают даже его, лишат света тех немногих, кто этого достоин, но так и не поднимут задницу из лужи.
Мириам

— Если на человека слишком долго давить, он ломается.
— Или же обрастает шипами.
Людвиг ван Нормайенн/Мириам

…Я поступал по собственному разумению, решив действовать по обстоятельствам, которые, кажется, в последние полчаса начали захватывать инициативу, положив на лопатки и разум и логические расчёты.
Людвиг ван Нормайенн

Я услышал крики на улице, выглянул вниз, увидел фигуры с факелами. Почти с десяток пытались выбить дверь в соседнем доме, используя для этого дубовую лавку. <...>
— Чего они хотят? <...>
— Чего обычно желают люди, когда наступает беззаконие? Убить, ограбить, сломать, поджечь и изнасиловать. Не поручусь, что именно в таком порядке. <...> Горожане одуреют от крови и вседозволенности и устроят такое, чего постыдились бы банды ландскнехтов.
Людвиг ван Нормайенн/Проповедник

Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.
Людвиг ван Нормайенн

Когда случается бунт, люди перестают быть людьми и превращаются в жаждущую крови толпу.
Людвиг ван Нормайенн